— Увы, мадам. Нет, с утра в понедельник брат ваш, как обычно, отправился в собор. Вернувшись около пяти, он выпил чая в своем кабинете. Чай ему относил лакей Джеймс. К восьми в столовой мы накрыли стол для ужина. Мистер Юстас отужинал примерно в четверть девятого. После чего вновь удалился в свой кабинет, мадам.

Маккена замолчал. До сих пор все, что он сказал, являлось правдой или полуправдой, но сейчас предстояло сообщить чистую выдумку. И никакой надежды на милость дознавателя.

— Ну, поживей, Маккена! Ведь не ход Трафальгарской битвы излагаете, а рассказываете о том, что случилось всего три дня назад.

— В половине десятого я зашел в кабинет мистера Юстаса спросить, не надо ли чего. Он отпустил меня, сказав, что будет работать допоздна. И это был последний раз, когда кто-либо в этом доме видел его, мадам. (До той минуты, когда я ночью нашел его мертвым на окровавленной постели, — добавил про себя дворецкий.)

Августа Кокборн потянула носом, как ищейка. Смутные подозрения переросли почти в уверенность. Бездарному лгуну не повезло — он столкнулся с блестящим детективом. Насколько свидетель был слаб во лжи, настолько силен и опытен был следователь. Гордо восседая на стуле, миссис Кокборн ощущала себя старинным королевским Главным профессором по кафедре Разоблачения небылиц. За долгие годы замужества она наслушалась от своего супруга столько вранья! Сколько их было, этих лживых историй, этих лживых объяснений! Наверное, столько же, сколько песчинок на пляже или звезд на небе!

«Ужин так затянулся, дорогая, невозможно было уйти раньше» — «срочно потребовались деньги купить акций железной дороги» — «ушиб лодыжку в клубе, не мог даже по лестнице спуститься» — «какая-то дуреха разбила флакон, плеснув духами прямо мне на рубашку» — «приятель ночью затащил к себе выпить стаканчик» — «чертовы поезда все время отменяют, до дома не доберешься». Ах, это были лишь цветочки!