— Макдугал, кажется? — спросила она властно, усаживаясь на любимый стул брата.

— Маккена, мадам, Маккена, — пробормотал несчастный дворецкий, стараясь не заикаться.

— Нет нужды дважды повторять, — оборвала она его. — Я еще из ума не выжила. Помню, что-то шотландское.

Она поёрзала, чтобы занять наилучшую для допроса позицию. Маккена застыл у двери, на наиболее безопасном расстоянии.

— Ближе, Маккена, ближе! Вас не разглядеть. Что вы там жметесь, как преступник?

«Преступник»! Ужаснее слова быть не могло. За истекшие трое суток Маккену неоднократно посещало сознание некой своей преступности. Краснея, он робко придвинулся и оказался прямо перед глазами миссис Кокборн.

— Расскажите, Маккена, как умер мой брат, — сказала она обвинительным тоном. — Мне нужны все детали. Я не успокоюсь, пока не буду знать абсолютно все.

— Да-да, мадам, — покорно выдохнул Маккена, стараясь одолеть слабость в ногах. — Это была ночь с понедельника на вторник, мадам. Мистер Юстас, видимо, плохо себя чувствовал. Доктор боялся отпустить больного, оставил у себя, чтобы всю ночь следить за состоянием его здоровья и оказывать необходимую помощь. Но к сожалению, спасти мистера Юстаса не удалось, мадам. Наутро, около десяти часов он умер. Внезапная остановка сердца. Доктор Блэкстаф приехал сообщить нам только после одиннадцати.

Миссис Августа Кокборн слушала, и рапорт чем-то ей не нравился. Человек этот говорил, как будто вызубрил текст наизусть или же перевел с чужого языка. Что именно тут было не так, она не уловила. Но собиралась выяснить.

— Не тараторьте, Маккена, или как вас там, Макдугал…

— Маккена, мадам.

— Прошу не перебивать! Вы начали с конца, а надо с самого начала. Что же случилось в понедельник? Мой брат почувствовал недомогание? Какое? Он жаловался на боли в груди или что-то подобное? Людям несвойственно вдруг падать замертво ни с того ни с сего.