Через день после отплытия из Кейптауна Джонни заключил пари на полсотни, отвергая возможность абсолютно точно рассчитать заранее маршрут столь неустойчивой и ненадежной штуки, как корабль.

— Сжальтесь, капитан, — рассмеялся Джонни, — сегодня я не при деньгах. Рискованно перевозить деньжата на этом вот, — он мотнул головой на стальную громаду «Неустрашимого».

— Так жду вас, джентльмены. В семь у нас прощальный завтрак. Надеюсь, окажете честь. Бокал шампанского, быть может, освежит память об уговоре и пятидесяти фунтах, мистер Фицджеральд?

Оставшись вдвоем с Пауэрскортом, Джонни стал убеждать его, что пари он затеял исключительно с целью получить гарантии прибытия эсминца в Портсмут точно в назначенное время:

— Таких парней, как капитан, без пари на полсотни не заставишь доставить нас домой именно в тот час, о котором ты, Фрэнсис, писал леди Люси. Это же ясно, уверяю тебя!

Пауэрскорт ему не поверил.

— Боже милостивый, ну почему? Зачем кому-либо понадобилось убивать Джона Юстаса? — говорил, сидя на краю кровати и шнуруя ботинки, доктор Блэкстаф почтительно ожидавшему Эндрю Маккене.

Уильяму Блэкстафу, как и Джону Юстасу, было немного за сорок. Дружба их длилась десять лет. Каждую среду они непременно завтракали вместе в Нортгейте (маленьком комптонском Сити), в верхней зале гостиницы «Белый олень». Уикэнды посвящались совместным прогулкам по холмам. Походы эти, увы, не мешали доктору толстеть. Солидное брюшко все заметней выступало под твидовыми пиджаками, которых у мистера Блэкстафа имелось столько и в таком разнообразии, что местная детвора, прозвав его «доктор Твид», взрослея, с большим изумлением узнавала, что на самом деле у него совсем другое имя.

— Необходим план действий, — сказал доктор, поправляя узел уже завязанного галстука. Пять лет армейской службы навек оставили в нем воспоминание о надлежащем четком руководстве.